Комитет государственного контроля Республики Беларусь
Главная > Пресс-центр > Публикации о КГК
Пресс-центр

Публикации о КГК

18.09.2018 За опытом, сохраняя самобытность
Комитет государственного контроля предложил лесному хозяйству пристально посмотреть в сторону польских коллег и позаимствовать их опыт… Нужно ли это расценивать как смену курса, ведь еще недавно специалисты лесного хозяйства начали активно осваивать скандинавское направление, штудируя финские азы ведения лесного хозяйства? И чем, собственно, продиктована необходимость скорректировать проложенный маршрут? Об этом – разговор не просто с руководителем главного контрольного ведомства страны, а с человеком, который на протяжении последних 12 лет является куратором отрасли и лично отвечает за лесное хозяйство перед Главой государства. 

Наш собеседник – Председатель Комитета государственного контроля Республики Беларусь Леонид АНФИМОВ. 

– Итак, Комитетом государственного контроля рекомендовано специалистам лесного хозяйства углубленно изучить опыт польских коллег. Почему сегодня вообще встал этот вопрос? 

– Потому что замыкаться только на собственном опыте, выискивая в нем какие-то недостатки, шероховатости и устранять их без учета лучших мировых наработок, внедрения их у себя, было бы неправильно. По поручению Президента пристально изучался финский опыт. Ряд важных наработок скандинавских коллег удалось органично вписать в наше производство. Вполне закономерно, что нужно смотреть, как ведется лесное хозяйство и в других государствах. 

А то, что мы увидели в Польше, заставило серьезно задуматься, все ли правильно мы делаем именно в лесном хозяйстве. Многое из того, что сделано у наших западных соседей – именно то, к чему нужно стремиться. 

И в частности, речь идет об эффективности ведения лесного хозяйства. Сегодня этот вопрос мы рассматриваем исключительно через призму соблюдения технологий. И оставляем на заднем плане экономику лесного хозяйства. 

– Так, вновь зазвучала тема самоокупаемости лесного хозяйства. Есть даже предложение провести в лесхозах эксперимент «по внедрению опыта вести лесное хозяйство на принципах самофинансирования»… 

– О бюджетной составляющей в лесном хозяйстве мы говорили уже давно и неоднократно. Когда я впервые узнал, что какие-то работы в лесном хозяйстве мы финансируем из бюджета, удивился. Тогда мне сказали – так во всем мире. Нужно признаться, мирового опыта я не знал. И увиденное в Польше было для меня открытием. 

Первый вопрос, который я задал в офисе Государственных лесов Польши: «Сколько денег государство выделяет на ведение лесного хозяйства – посадку, уходы и т.п.?» И вопрос мой вызвал удивление: «Почему государство должно давать на хозрасчетную деятельность деньги? Необходимые средства мы зарабатываем сами». Более того. Государство от лесников получает 1 млрд долларов в виде налогов. 

– В качестве контраргумента у нас Вам наверняка приводили тот факт, что в Польше цены на древесину и лесоматериалы раза в три выше… 

– Конечно. Но, даже следуя этому соотношению, разве мы хотя бы 300 млн долларов налогов заплатили? И древесины мы заготавливаем в 2 раза меньше, чем в Польше. Кроме того, из бюджета получаем 165 млн рублей… 

Да, за последние годы доля бюджетного финансирования лесного хозяйства снизилась с почти 70% до 30%. Но она еще есть. Поэтому в скором будущем лесное хозяйство у нас также должно быть самоокупаемым. 

– За счет чего? 

– За счет того же леса. Как это делают и в Польше. Государственные леса Польши – уполномоченный государством владелец этого лесного ресурса. И все расходы, связанные с созданием этого природного дара, ложатся в его цену. 

Другое дело, что у нас здесь целая цепочка взаимосвязанных проблем. Надо поднять эффективность ведения деревопереработки. И не продавать ресурс за бесценок. Если сегодня мы, условно говоря, продаем ресурс на экспорт по 40 евро, то и на внутреннем рынке покупатель должен брать его по такой же цене. 

– Не думаю, что лесники будут против достойной цены на лес… Вы согласны, что нельзя говорить об эффективности одного звена вне контекста всей цепочки – лесного комплекса в целом? 

– Рассматривать вопрос лесохозяйственного комплекса с точки зрения функционирования только лесного хозяйства нельзя: непозволительно отрывать его от переработки. В 2006 году на совещании в Ивацевичах и была поставлена задача ориентировать лесное хозяйство на нужды народного хозяйства страны через максимальное вовлечение всего лесного ресурса, который имеется. Тогда же и были приняты решения о повышении эффективности лесной отрасли через развитие сопутствующих отраслей. Прежде всего – деревопереработки. И, наверное, главный фактор, который за прошедшее время повлиял в том числе и на положение дел в лесном хозяйстве, это именно модернизация девяти базовых предприятий деревопереработки. О ее эффективности пока говорить рано. Превысив все мыслимые и немыслимые нормативные сроки, мы выпали из конъюнктурных возможностей, которые открывались, сработай мы в свое время оперативно…. А так, завершив модернизацию с опозданием, мы попали на кризис – продукцию никто не берет, а деньги возвращать надо… И, тем не менее. То, что сегодня все меньше и меньше необработанной древесины вывозится на экспорт, – и есть результат комплексного решения проблемы развития лесного хозяйства и эффективности использования древесного сырья. 

Конечно, работа лесного комплекса зависит от целого ряда сопутствующих факторов. В том числе от эффективности деревообрабатывающей отрасли. Но давайте сегодня вернемся на круги своя и будем говорить о проблемах самого лесного хозяйства. 

– И какие, на Ваш взгляд, сегодня основные проблемы у лесного хозяйства? 

– Сегодня от вынужденного, замечу, не безделья, а безденежья лесники идут на «подработку»… Между тем, главная функция лесника – охрана леса. А у него на это банально не хватает времени… Знаете как объясняют лесники факты нарушений, которые они пропустили в своем обходе? «Не заходил в тот квартал, потому что там не проводились хозяйственные мероприятия». 

Я люблю бывать в лесу и никогда не упускаю такой возможности. И вот за все время, которое я там провел, ни разу не встретил лесника, который ходил бы по обходу и смотрел, что там делается. Может, он прячется где-то...

– Просто Вы ничего не нарушали, а не то наверняка появился бы… 

– Говорите, лесник не слышит моего присутствия в лесу... Но, неужели для того, чтобы услышал нужно завести бензопилу или топором постучать? В сезон массового сбора лесных даров после грибников в лесу остаются горы мусора, которые никакими разовыми акциями не вывезешь. Где сегодня лесная охрана? Задача лесника не убирать мусор, а предупреждать его появление. Всем известно, где собирают ягоды, грибы. Почему же леснику не пройти по этим местам и не посмотреть, как собирают, кто из местных где был, сколько мусора там оставил. Поймать нарушителя, оштрафовать. Чтобы не повадно было – снять несколько таких эпизодов, показать по телевизору. Вполне возможно, что больший эффект даст не штраф, а огласка нарушения. Не знаю, были ли такие резонансные случаи, чтобы кого-то громко и прилюдно наказали, например, за вывоз мусора в лес… 

– В лесу сегодня есть фотоловушки. В том числе с их помощью удается привлекать нарушителей к ответственности. Хотя, сложно не согласиться, что пока их КПД задействован слабо. А как повысить КПД самой лесной охраны? 

– Не загружать лесника второстепенными работами, которые дают ему дополнительный заработок. Но отвлекают от основной работы. 

– Может быть это потому, что основного заработка не совсем достаточно… 

– Да зарплата у нашего лесника небольшая. А сколько у нас на одного лесника приходится лесных угодий? У тех же поляков – в 3 раза больше. Может быть, есть смысл, сократив количество лесников увеличить действующие нормы по площади обходов? Это, в свою очередь, даст возможность сделать зарплату такой, чтобы сюда шли люди и со средним образованием, и с высшим. Чтобы лесник, как в Польше, дорожил своей работой. А значит, выполнял ее качественно и выявлял практически все нарушения. Возможно, даже отпала бы необходимость такого количества сотрудников инспекции. 

Возвращаясь к тому же польскому опыту. Помимо больших отчислений в государственный бюджет, лесное хозяйство находит деньги на оплату услуг по выполнению всей гаммы лесохозяйственных работ. Весь комплекс работ, который мы сегодня выполняем силами лесников, там ведут сторонние организации. 

 – Мы говорим о разных системах. В частности, развитом рынке услуг в Польше и практически полном его отсутствии у нас. 

– Абсолютно верно. Я понимаю, что слепо копировать зарубежный опыт нельзя, потому что тут завязана даже ментальность людей, которые заняты в лесном комплексе. Но, если мы видим, что кто-то работает более эффективно, надо у него что-то позаимствовать. 

Может быть 35 тысяч человек, которые заняты сегодня в системе Минлесхоза, это много? Может постепенно переводить их на услуги?.. Наверняка найдется сегодня кто-то, кто сможет вытащить лес из труднодоступных участков – просто платить ему за это нужно в соответствии с затратами. А может быть у частника и затраты будут меньше – ему вовсе и не нужно будет столько техники для работы на труднодоступных делянках, сколько мы использовали, например, на разработке буреломов… 

Кроме того, и со стороны лесника требования к стороннему исполнителю будут уже иные. Ведь сегодня так сложилось, что лесозаготовка, переработка и охрана леса сосредоточены в одних руках…. А как можно с одной стороны охранять, а с другой стороны рубить?... От кого тогда он охраняет, сам от себя? 

– Конфликт интересов? 

– Налицо. И все это многообразие функций, образно говоря, в руках одного человека – директора лесхоза. Он должен обеспечить работу всех этих направлений – и лесного хозяйства, и лесозаготовки, и деревообработки. Чему будет отдаваться предпочтение? Естественно тому, что приносит больший доход. Но главная беда в том, что при таком раскладе лесная охрана отходит на второй план и становится на правах если не падчерицы, то уж точно не самого любимого ребенка. Равно как и вся лесохозяйственная деятельность, завязанная на восстановлении, сохранении леса, посадках, уходах и пр. 

– Но это многообразие функций – мера вынужденная. Причем как для экономики лесхозов, так и для рационального использования того самого государственного ресурса, о котором шла речь на знаковом для лесного хозяйства совещании в Ивацевичах. 

– После совещания в Ивацевичах шли споры о том, надо ли забирать у лесников лесозаготовительные мощности, разделять функции лесозаготовки и переработки древесины. Приняли решение оставить. Да и отдавать тогда, собственно, было некому. За прошедшие 12 лет в лесхозах создали мощнейшую производственную лесозаготовительную базу, которая стала на порядок выше, чем в леспромхозах концерна «Беллесбумпром». Сегодня куда ни приеду, мне с гордостью говорят: «У нас столько-то харвестеров, столько-то форвардеров, такое-то количество техники для вывозки, рубки и т.п.». И я, честно говоря, берусь за голову: мы все дальше и дальше отходим от решения этой проблемы – разделения функций охраны леса и ведения хозрасчетной лесохозяйственной деятельности. Мы настолько их интегрировали друг в друга, что разрежь их сегодня, потеряем и одно направление, и другое. Если еще в начале 2000-х годов – на стадии определения – это разделение могло пройти безболезненно, то сегодня оно уже может породить коллапс… 

Такая же ситуация и с деревообработкой. В свое время решался вопрос что делать с цехами при лесхозах. Если оставлять их в системе, лесник всегда будет стремиться к тому, чтобы для загрузки своих предприятий взять лучший ресурс. Просто закрыть – не совсем разумно с государственной точки зрения. В некоторых отдаленных райцентрах деревообрабатывающее производство лесхоза было едва ли не градообразующим предприятием. Во многих небольших населенных пунктах оно и сегодня играет важную роль в создании рабочих мест. Поэтому, несмотря на конфликт интересов, деревообработку в лесхозах приходится оставлять. Но этот конфликт интересов рано или поздно кому-то придется разрешать. Если мы хотим добиться того, чтобы в лесу был идеальный порядок. 

– В создание этих производств вложено немало сил и средств. И сегодня, в связи с экспортными вопросами, ведется серьезная работа по их модернизации. Только в этом году запланировано 52 проекта… 

– Во многих лесхозах созданы действительно серьезные производства: с полным комплексом переработки, сушильным хозяйством. Но продукция, которую сегодня производят лесхозы, это, как назвал ее Глава государства, все еще полуфабрикат. И кто-то из этого полуфабриката вырабатывает конечный продукт. Поэтому сегодня Президент и ориентирует на то, чтобы не доску экспортировать. Хотя доска это тоже уже не сырье, но это еще и не мебель… 

– Наверное, мебель, это все же не к лесникам… 

– Тогда о пилопродукции. Сегодня внутри страны на нее большой спрос. Но вы попробуйте купить ту же доску. Кто сегодня не сталкивался с тем, что в магазине невозможно выбрать кубометр качественного пиломатериала отечественного производства?! Подчеркну – качественного и отечественного. В лесхозах – свои особенности: зайдите на сайт лесхоза и попробуйте осведомиться о ценах на пилопродукцию. Хорошо, если вы, рядовой покупатель, сами разберетесь в многообразии условий поставки. Но по вопросам цен вам придется обращаться к некоему Иванову, а по вопросам наличия пиломатериалов – уже к Петрову. Почему, собственно, мне нужно еще к кому-то обращаться, если я, зайдя на этот сайт должен увидеть, что есть, например, доска образная такой-то толщины по такой-то цене? 

Между тем, зайдите в специализированные магазины в той же Литве. Там есть продукция, которой я, например, и не видел никогда… Почему они могут, а мы не можем? И в этом тоже заключается эффективность ведения лесного хозяйства. Через деревообработку, которая есть в системе Минлесхоза. 

– Эффективность лесного хозяйства и самоокупаемость – это синонимы? 

– Эффективность – более широкая категория. И она не только в самоокупаемости. Можно сегодня сделать самоокупаемым ведение лесного хозяйства даже при условии, что 70% ресурса будут предложены рынку: заготовлены, вывезены, проданы, а остальные 30% сгниют в лесу. Но будет ли такое лесное хозяйство эффективным?!. 

Вопрос резонный, если есть потребитель на эти 30%. А если нет, то надо ли их вообще готовить? Тратить силы и средства лишь для того, чтобы выполнять планы с ростом к прошлому году? 

Позиция Комитета госконтроля, которую мы неоднократно озвучивали, – не доводить планы с ростом от достигнутого. Что финский, что польский опыт показывают, что работать необходимо под нужды потребителя, в данном случае – деревопереработчиков. 

Но сегодня парадокс в другом. Потребители есть. Но один получает больше, чем может переработать, а другой не получает ничего. В рамках Декрета №6 в стране появилось много производств, которые могли бы перерабатывать этот ресурс. Но они не могут купить древесину… Мы выставляем лот по 10 тысяч, который нужен только одному переработчику, в то время как сотне других нужно по 100 кубов. И эта сотня оказывается отрезанной от ресурса, который выставляется на бирже… 

Когда начали детально разбираться в возможностях нашей деревопереработки, выяснилось, что у нас ее толком никто и не знает… И баланс деревоперерабатывающих мощностей с возможностями обеспечения лесным сырьем никто не просчитывал. 

 – Если я не ошибаюсь, есть баланс на какой-то десяток лет. 

 – На 100 предприятий. 

– А почему мы составляем баланс только на 100 предприятий? 

– Повод задуматься. И в том числе над тем, как остальные 3 тысячи предприятий работают. Откуда они получают древесину? И как задействовать их возможности в переработке ресурса, о котором мы сегодня говорим, внутри страны, а не отправлять на экспорт даже не полуфабрикат, а сырье. И вот именно польский опыт с его принципом «обеспечить древесиной всех потребителей» почему бы не перенять. 

– В чем суть польского механизма? 

– Объемы следующего года продаются в ноябре текущего. Всем, кто хотел. И даже если на продажу выставлено 100 кубов, а потребители заявили 200 м3, и при этом кому-то нужно 100 м3, а остальным по 10, 20 и т.п., сырьем будут обеспечены все. Пропорционально своей заявке. Вот так, по-государственному, решается этот вопрос. 

У нас не было времени детально изучить механизм деления лота на определенное количество покупателей, с тем чтобы удовлетворить потребности всех покупателей. Мы увидели идею и подсказали ее нашим лесникам – посмотрите как там в Польше. Остальное – задача самих лесников. Поэтому сегодня группе специалистов, в том числе руководителю отрасли, нужно изучить работу польских коллег, оценить все это, наложить их опыт на наш, выписать однозначные рекомендации – как нам поступать. При этом нужно понимать, что и в поездке, и при принятии решений должен превалировать не ведомственный интерес, а государственный. Иначе мы никогда не реформируем те правоотношения, которые возникают в лесном комплексе страны. 

– Нужно ли сегодня с учетом этих рекомендаций выстраивать новую стратегию развития лесного хозяйства? 

– Естественно нужно. Стратегия лесного хозяйства должна, прежде всего, базироваться на экономической эффективности ведения лесного хозяйства. Может, она будет в рамках действующей стратегии. Но ее лейтмотивом, повторюсь, должен стать выход лесного хозяйства на самоокупаемость. 

Как это будет достигнуто – дело того, кто будет выстраивать уже тактику поведения. Если станет очевидным, что с существующей сегодня структурой ведения лесного хозяйства, его механизмом на окупаемость не выйти, значит нужно что-то менять в этой структуре. Но по возможности безболезненно. Чтобы не разрушить то хорошее, что выстроено. Любое предложение должно идти от потребности решать какую-то проблему, которая возникла. 

Я как руководитель государственного органа, который призван стоять на страже интересов государства, вижу, что сегодня в лесном хозяйстве не все вопросы решены. Может быть я не знаю всех тонкостей. Тогда мое видение ситуации нужно наложить на мнение других специалистов, например, министра лесного хозяйства. Но если он, изучив опыт той же Польши, скажет «нам это не подходит», я не приму это «не подходит» просто на веру. А потребую разложить все по полочкам. И только тогда приму его точку зрения как объективно выстраданное мнение. Я готов слушать. Но, надеюсь, все же что-то хорошее из опыта соседей мы сможем взять на вооружение и внедрять у себя. 

– Позвольте резюмирую… Значит, никто не говорит сегодня о том, что мы делаем резкий поворот и меняем ориентир – с финского на польский. Мы ищем рациональное зерно в каждом опыте. 

– Любая страна, равно как и ее экономика, настолько самобытна, что слепое копирование того, что предлагается «извне», приведет к коллапсу. Начнется анархия и бардак. Много хорошего можно набрать по кусочку из разных источников. Но ориентироваться нужно только на собственное понимание проблемы, достигнутое многолетним опытом народного хозяйства страны.  
© Комитет государственного контроля Республики Беларусь, 2011-2018 г.
Rating All.BY
Дизайн и разработка БЕЛТА